Мерзлота Уже Тает. Это Плохо?

Мерзлота. Мы по привычке называем её вечной, но оказывается, что она вовсе не вечная. Гигантский арктический холодильник начинает размораживаться: подтапливаются и рушатся дома, из земли вылезают останки древних мамонтов, и даже подземные хранилища перестают держать холод. Чем это нам грозит? Как климат влияет на мерзлоту, а мерзлота — на климат? Теперь все эти изменения можно не просто вычислить, а увидеть своими глазами и даже потрогать.

Transcript

О, Челюсть мамонта с коренным зубом. По-моему, Это молодая самка. Вот сейчас пройдем еще метров 30, Найдем другого мамонта. Пыль осаждалась где-то по миллиметру в год. И вот так закопилась за 40 тысяч лет, Где-то до 60 метров толще. Это, По сути, Корешки трав. Все деревья и кустарники на нашей планете весят меньше, Чем корешки трав, Только вот в Якутии на одном миллионе квадратных километров. Раньше она красивее выглядела. Здесь цветы, Все ярко было. А вот сейчас, Как видишь, Все покрылось кустами. Самая печальная фотография в этой книге для меня – школа, В которой я учился. Школу уже смыло. Первый год тут были просто ледяные жилы, Скалы, Ниши внутрь. То есть можно вот туда заглянуть и видеть, Как мерзота тает вот здесь. Куда смотрит Гринпис? Привет! Это подкаст «Куда смотрит Гринпис». Меня зовут Олеся Викулова, Я медиа-координатор климатического проекта и продюсер проекта «Реакция». И сегодня я буду беседовать не с климатологом или экологом, А с настоящим кинорежиссером, Фотографом и путешественником Александром Федоровым. Саша, Привет! Привет-привет! Возможно, Стоит пояснить, Почему сегодня речь пойдет именно о кино. Саша много лет снимает документальные фильмы, Которые выкладывает на свой YouTube-канал Bad Planet. И совсем недавно у него вышел фильм «Колыма», Который поддержал также Гринпис. Если говорить об общих чертах, То это фильм о климатическом кризисе и о его влиянии на коренные малочисленные народы России. Саша, Как бы ты сам рассказал, О чем твой фильм? Сложно сказать, Но мой фильм об изменении климата во многом. То есть этот фильм о путешествии на Колыму, О том, Как я поехал снимать историю про то, Как тает вечная мерзлота и про то, Как живут люди в самом потеплешем месте в мире, Что среднегодовая аномалия. В Арктике у нас три градуса, Тогда как во всем мире один. И это просто первая часть большого проекта, Который я хотел бы снимать и рассказывать об изменении климата дальше. Она именно на Колыме, Потому что это Россия. Я хочу снимать Россию для России. Не только Россию, Но я хочу, Чтобы в том числе было довольно много сюжетов из России, Потому что их не так много снимают. И поэтому Колыма. И потому что лето. И хотелось успеть до холодов, Пока все еще это можно увидеть, Пока можно поговорить с учеными, Которые там все еще есть. Потому что все, Вот сейчас выпал снег, Уже все разъехались. Много уже не увидеть. Вот и успел. Вот в этой почве очень много древней органики. Навоз мамонтов, Навоз бизонов. Сергей Зимов, Климатолог. Много лет работает на научной станции на Колыме. И когда эта почва оттаивает, Вот прямо сейчас из нее выходит углекислый газ. И очень много. Потому что в этой почве очень много микробов, Которые доедают то, Что не успели съесть тысячи лет назад. Они кушают, А в атмосферу поступает углекислый газ. А если почва влажная, То метан. Поэтому, Когда, Нафиг, Мирзлота начнет таять, Можно будет забыть про заводы, Фабрики, Автомобили. Потому что основная эмиссия парниковых газов будет из, Нафиг, Мирзлоты. А Мирзлота уже начала таять. Тема действительно очень интересная. Я сама ей занимаюсь. И в «Гринпис» мы активно уделяем этому внимание. Но, Как мне казалось, Для режиссеров это, Скажем, Еще не самая популярная тема. Причем не только в России, Но и в мире. Вот только сейчас начинают снимать более активно. Вот почему именно эта тема? Причин очень много, Но я примерно по порядку расскажу, Что есть. Одна из них прямо в фильме. Описано, Что один из проектов, Который я снимал раньше, Я снимал на Амазонке. Про амазонские племена. И год прожил с племенами, Документировав их образ жизни. И потом, В фильме это немного более драматично подано, Но потом Амазонка загорелась. Горела Амазонка, Горела Австралия, Горела Сибирь. Но изменение климата оказалось отдельным, Очень сильным фактором, Который, По сути, Я объединил. То есть он такой был дополняющий, Серьезный фактор, Который объединил все пожары. Параллельно с этим, Я думаю, Просто началась эпоха увлечения изменения климатом и у меня, И у других людей. У меня был план, На самом деле, На этот год. Я в начале года поехал к одному из амазонских племен, К которому я еще вернусь в своей жизни. Я поехал снимать в Перу племя Шаленко. Тоже сам по себе поехал, Но пришел коронавирус, Меня закрыли, Племя к себе не пускало и пришлось эвакуироваться из Перу самолетом. Но на лето у меня были планы поснимать в России. Я очень искал проект, Который я хотел бы снять. Вот, Я решил, Что если я это хочу, То я должен это делать. Вот, И первое, Что я пошел, Это я побежал в Гринпис. Я очень, Я еще не говорил это Лене, Сакирка. Я очень волновался, Когда к ним шел, Потому что я хотел спросить и сказать, «Слышите, У меня тут такая мысль, Уже давно сидит, Я хочу поехать». Вот, Я волновался, Но я пришел, Я сказал, Все получилось, Бац, И не прошло и двух недель, Мне кажется. И я уже лечу на Колыму с поддержкой и так далее. И я в тот момент понял, Что все сложилось, Вот, Это было правильно. Но тебе еще удалось прийти к правильному человеку, Потому что Елена Сакирка — это не только руководитель нашего энергетического отдела в Гринпис. Помимо этого, Она много лет интересуется темой коренных малочисленных народов России. Поэтому у тебя такой был идеальный микс. И, Насколько я знаю, Сама идея проекта принадлежит Елене Макаровой, Тоже нашей сотруднице. На самом деле, Идея пришла от Гринписа во многом, Потому что мы с Леной, С Макаровой общались, И это был во многом ее проект, Который она изучала. И Лена мне рассказала о некоторых там ее пунктах исследования, Да, Ну, Какие-то точки. То есть в Гринписе была эта идея, Что поехать на Колыму и поизучать изменение климата там, Поизучать вечную мерзлоту и так далее, Вот. И поэтому Лена нашла плестоценовый парк, Собственно, Откуда Никита и Сергей Зимовы. Лена нашла несколько историй про затопление, Про истории про Андрюшкина, Про то, Как там линза тает. Лесные пожары, Разумеется. Проблема с выловом рыбы. Ну, В принципе, Все, Что так или иначе в фильме произошло. То есть вы вместе придумывали эти локации, Темы, Сами разработки, Да? Да, Да, Да, Да, Да. И мне кажется, Там во многом, В большинстве своем я должен быть благодарен Лене, Потому что она сделала очень много, Я с радостью ее там записал в продюсеры. На самом деле она почти все сделала. Мне просто нужно было поехать, Пообщаться с этими людьми и узнать, Кто они на самом деле. Поговорить, Взять интервью. Немного, Конечно, Отклониться от маршрута кое-где, Но в общем и целом все благодаря ей. Вот, Мы сейчас находимся в Леднике. Ледник – это такая пещера, Выдавленная в мерзлоте, Где, Ну, Исторически люди всегда использовали как холодильник, Хранили ресурсы. И вот у нас в парке есть такой ледник достаточно большой. Видишь, Смотри, Вот они, Корешки трав. Вот идет маленький корешки трав на территории одной только нашей Якутии, По весу больше, Чем все деревья планеты вместе взятые. Вот идет такие мерзлые почвы, Мамонтовой степи. Если обычно в мире в среднем почвы там где-то 10 сантиметров, Где-то 20, Где-то аж метр, То здесь эти почвы в 40 метров, Они все в замороженном состоянии. И все это, То есть огромный резервуар органики, Который, Когда растает, Нужно выделять огромное количество спорникового газа. И вот, Собственно, Достаточно большая задача, Которая перед нами стоит – это каким-то образом не дать ему растаять. Вначале много лет я пытался достучаться и объяснить народу, Что у меня золотая – это очень опасный органический резервуар. Ну, Мне долгое время не верили. Ну, Может быть, Верили, Но он никому не нужен был. Представь, У тебя уютный мирок, Тут комнатка, Диванчик стоит, Полочка, Там телевизор. И тут я заталкиваю в эту комнату громадный рояль. Вот тебя нафиг не нужен. У тебя есть там какой-то магнитофон? То есть про самый большой резервуар забыли. Ну и вот три года назад мне золота начала таять даже в нашем районе, На севере Колымы, По-настоящему. Почвы нагрелись на 8 градусов. Климат потеплел на 3 градуса, А почвы нагрелись на 8. Саша, А как, На твой взгляд, Коренные народы реагируют на климатический кризис? Я заметила в фильме, Что очень много говорится про последствия, Но климатический кризис сам по себе практически не называется. Я сначала совершил эту ошибку, Я начал спрашивать про изменение климата. Говорю, Ну как у вас изменение климата? Они такие, Да все нормально, Какое изменение климата? Ничего нет. А как рыба? А, Рыбы нет. А как пастбище для оленя? Пастбище все там заросли, Качка началась и ягеля нет. А климат нормальный. И я понял, Что не нужно вытаскивать у них и как меняется климат. Я понял, Что нужно вообще с другой стороны подходить. Они сами расскажут, Не зная вообще про климат, Я у них спрашиваю про природу. То есть я к ним прихожу и говорю про тундру, Что они замечают, Что они в ней любят. И потом они потихонечку начинают сами рассказывать, Что меняется. У меня очень много не вошло на самом деле. Кто-то рассказывает, Как болота появляются. То есть очень много рассказывают, Как просто земля проседает и место, Которое они знали там три года назад, Меняется. И ни про какое глобальное потепление или изменение климата их спрашивать не надо. Раньше вот здесь я начал работать в 91-м году. Здесь земля была ровная. Можно было, Как отец моим говорил всегда, Можно даже на велике кататься. И вот с 91-го года я замечаю, Постоянно меняется, Меняется. И вот большая часть земля становится как болото. Качка, Невозможно ходить. Все в качке, Даже горы качкой покрываются. И болотистая трава. То, Что вот подтайка капитальная идет, И она, Ландшафт этот весь полностью меняется. И иной раз бывает место, Где стояли в прошлом году, Это не это, Не узнаешь. Вся в ямах становится, Ямы такие большие становятся, Бугры. Обваливается она, Земля, Проваливается. Ягелей меньше стало на этой территории, Из-за того, Что вот качка пошла. Раньше ягель была, Ягельная территория эта земля. А сейчас ягелей нет, Тут сухая трава идет вся. Раньше вот, Раньше она красивее выглядела. Здесь этих, Таких кусов не было полностью. Здесь цветы все вот, Все ярко было. Родители-то из-за чего это место выбрали? Они из-за того, Что тут, Из-за этой красоты выбрали. А вот сейчас, Как видишь, Все покрылось кустами. Действительно поражает, Насколько тундра, Не то, Что для них дома, Для них это действительно любовь, Как ты это упомянула. И очень страшно слышать, Как они рассказывают про изменение климата, Например, Да, Что вот даже этот молодой оленевод помнит тундру другой. И казалось бы, Это было буквально 20 лет назад, То есть совсем немного прошло с того времени. И, Ну опять же, Про рыбы, Про все остальное. Вот если ты можешь своими словами рассказать, Как вообще повлияло на них изменение климата? Понятно, Что не все вошло в фильм, Да, Но вот твои впечатления, Насколько это действительно влияет на их жизнь? Ну, Тут на самом деле, Я думаю, Фильм это все и передает. Оно не влияет прям на них сразу. То есть нет такого, Что изменение климата, Бац, И обрубило какой-то образ жизни вообще полностью. Оно везде как-то потихоньку наступает, То есть ты видишь, Что пастбищ меньше там, Да, Где-то рыбы нет. В итоге-то изменение климата, Это просто огромная объединяющая штука, Которая действует везде. Ну, Это как бы все, Что на самом деле я и узнал. Я показал сильно, За кадром не было ничего, Потому что я пытался сделать так, Чтобы хоть как минимум одна история, Да, Проговорилась. То есть либо это пожары, И пожары в этом году были реально ужасающие. Удивительное на самом деле, Что мне не удалось их самому снять, Я взял архивные кадры Greenpeace, Потому что пожары были ровно все время, Пока меня не было, Все лето. Я прилетаю, И начинаются дожди. Вот это, Кстати, Очень интересно, Что я прилетел, Просто шли дожди без конца, И все говорят, Что у меня сухое место, У нас таких дождей никогда не было. Я не могу снять просто дожди без конца, Ужасная холодная погода. Все время, Пока там дожди. И только я улетаю, Опять начинаются пожары. Все первые два месяца был дым везде, Никто не мог работать вообще, То есть оленеводы ничего не делали, Зимовы ничего не делали, Просто все было в дыму, И ты никуда не поехать не можешь, Ничего не видно, Не работать не можешь. То есть сидишь дома, Законопаченный, Вот. И потом, Только он заканчивается, Резко начинаются дожди. Ты работать не можешь, Ничего делать, Потому что дожди. И там, Что самое-то интересное, Что там каждый поселок пережил наводнение. То есть там, Где я рыбу снимал, Поселок каждый раз тоже переживает наводнение, А рыбаки говорят, Что мы просто на лодке до дома доплываем. И все такие, Блин, Что-то в этом году не было наводнений. И я реально путешествую, И все такие говорят, Наводнений не было. Как странно, Конечно. Особенно раньше, Еще лет 15 назад, Старики говорили, Нет, Ну это же тоже, Раньше тоже было. И действительно, Эти аномалии, Они все равно встречаются. Ну, Скажем, Те же самые наводнения всегда происходили там, С передичностью раз в 5-6 лет. Те же самые засухи всегда происходили тоже. Вячеслав Шадрин, Председатель Совета старейшин Югогирского народа. Не раз в 7 лет, Например, Засухи эти происходили. Все равно происходили такие же резкие перепады температуры там какие-то. Ну, Они все бывали, Но они бывали всегда редко. И поэтому, Когда вдруг в один год это происходило, Это были какие-то такие события, Которые потом попадали в легенды, Что год такой страшный, Что за один год там было, Например, Наводнение, Были перепады, Потом пожары были лесные. Это входило в легенды, Это оставалось в памяти народа. Что мы видим сейчас? Наводнения настолько участились, Что они стали сейчас, Скорее всего, Год без наводнения сейчас уже становится необычным годом. Один из поселков я очень хотел поснимать Березкино. Это рядом со Среднеколымском, И я как раз почти туда доплыл, Точнее доплыл туда на корабле, Но пока я плыл, Там произошла вспышка коронавируса, Нам не дали сойти на берег. Березкино так часто затапливало, Что его просто перенесли в другое место, Потому что уже невозможно было. И как раз его прямо сейчас переносят, Они то ли в том году, То ли в позатом году наконец-то добились переноса. Слава богу, Мне повезло, Я перепрыгнул на другой корабль, Где как раз совершенно случайно нашел этого механика, Который мне рассказал, Как его школу затопило. И это стало таким очень трогательным сюжетом. И потом я понял, Что мне нужно идти просто на это место и снять, Что осталось от школы. Самая печальная фотография в этой книге для меня была. Поселок Зырянка, Мой поселок, Где я вырос. Школа, В которой я учился, Которая сейчас уже не существует, Так как кусты и реки меняются. И школу уже смыло, От нее уже ничего не осталось. Полпоселка в Затонской части был смытой рекой Коломы. Раньше, Конечно, От школы до реки было большое расстояние. Мы на уроке физкультуры занимали 45 минут на лыжах до Коломы, 45 минут до школы. Два урока было физкультуры весной. А сейчас уже этого нет. А скажи, Как ты вообще реагировал на вот эту всю новую информацию? Потому что, Опять же, Я работаю в Грин-Пи с климатическим проекцией. То есть я, В принципе, Это все слушаю постоянно. Но все равно, Когда он говорил фразу, Когда наша мерзлота начнет таять, Можно забыть про заводы и авто, Потому что основная эмиссия будет оттуда. И, Ребята, Она уже начала таять. Вот даже слышу это, Мне было совершенно. . . Не знаю, Это произвело ужасающее на меня совершенно впечатление. Как тебе, Человек, Который, По сути, Погружается сейчас в эту тему, Было узнавать всю эту информацию относительно климатического кризиса? Слушай, Ужасно на самом деле, Потому что я это моментально экстраполирую и на другие вещи. Ну, Тут стоит отдать, Конечно, Должное Сергею. Он очень драматичен. Когда я слушал это. . . Ну, Ты как бы, С одной стороны, Ты знал, Что мерзлота та, Но ты раньше не удивлял так много внимания. Ну, Окей. И тут тебе говорят, Что есть шанс, Что это всё может попасть в цепную реакцию. И ты такой смотришь и думаешь, А ведь и правда. И они говорят, И вот мы уже приближаемся к моменту, Когда всё станет плохо. И ты понимаешь, Насколько сильно изменение климата будет взаимосвязано с сотней других вещей. Тайни ледников в этом плане очень многие люди не понимают. Типа, Ну, Лишимся ледников. Все сидят дома и думают, Ну, Я что, Дома их никогда и так не видел. Но это белая поверхность, Которую мы лишимся, Которая перестанет отражать солнечный свет. Эффект альбедо уменьшится. И это та же самая цепная реакция, Как с вечной мерзлотой, Только с другими. Ну, Или, Например, Резко возникнут зоны засухи, Начнут гореть леса. Горение лесов повлечёт за собой выброс углекислого газа в атмосферу опять-таки по цепной реакции, Что приведёт к тайне вечной мерзлоты, Что приведёт к уменьшению белой поверхности, Что приведёт к новым пожарам. И, Не дай бог, Будут происходить какие-то температурные процессы в океане, Которые повлияют на фитопланктон, Наш главный источник кислорода и главный поглотитель углекислого газа. И вот эта вечная мерзлота заставляет тебя задуматься, Где ещё цепные реакции. Я как будто попал в какую-то зону боевых действий, Только на этот раз все люди в мире должны каким-то образом объединиться и пойти и это сделать, Потому что это очень опасно. И для меня, Конечно, Я понимаю, Что для меня теперь какая-то именно важная часть сообщить именно в том, Что, Ребята, Вы всё неправильно понимаете. Это в первую очередь угроза нам. Ты обязан заботиться о природе, Хочешь или нет. И другого варианта нет просто. Если ты не будешь этого делать, Всё умрёт и ты умрёшь. В своих фильмах я хочу узнать, А что мы можем сделать, Чтобы спасти природу. Потому что мне кажется, Что мы впервые дошли до того, Что можем глобально влиять на климат, Но на этот раз не разрушать, А строить. Поэтому я вернусь назад там, Где начинал, На северо-восточную станцию к Зимовым. Потому что кроме того, Что это очень необычные учёные, Они ещё решили, Что нужно что-то менять и как-то помочь планете человечеству. 20 лет назад Сергей и Никита задумали проект. Они посчитали, Что если в тундру вернуть экосистему, Которая существовала здесь ещё до массового прихода человека, То можно замедлить таяние мерзлоты и глобальное потепление. Они назвали свой проект «Плистоценовый парк» и год за годом начали реинтродуцировать диких и домашних животных в тундру и адаптировать их в надежде, Что когда-нибудь это безжизненное болото станет процветающей саванной. Если совсем кратко, То мы хотим воссоздать дикую природу, Такой, Как она была до прихода первобытного человека, И с помощью этого бороться с глобальным потеплением. Как животные там помогут? Сами по себе не помогут. Поможет, Если они в рамках экосистемы. Мы не животных заводим, Мы экосистему восстанавливаем. Наша задача – создать устойчивую, Высокопродуктивную экосистему, Где будут травы, Злаки, Где будут животные, Которые будут стричь, Где будут хищники, Которые будут пасти этих животных. В современных экосистемах, На самом деле, Углерода не так много. Надземная биомасса всего 2 кг на квадратный метр, А подземная в этих экосистемах 10-16. Так вот, Где пастбище, Где травостой богатый за пределами парка, Там 22 кг на квадратный метр углерода. Здесь в парке, У нас уже в среднем, В старом загоне, Мы начали 26, Есть места, Где и по 60 кг. То есть, Эти травы, Они активно растут. Это фотосинтез. Им нужно много расти, Они это делают очень сильно, И особенно, Когда их выпасают, Им достаточно азота, И трава формирует очень мощную корневую систему. Создав эти экосистемы на большой территории ВПА, В Арктике, Ты сможешь, Ну, Какую-то значительную долю, Заметную, Скажем так, Долю, От выброса парниковых газов, В общем-то, Закачивать обратно в почву. Ну, Ты знаешь, Как раз следующий мой вопрос, О том, Как ты считаешь, Что вообще можем сделать мы. Ну, То есть, Вот смотри, Например, На нашем проекте мы очень много говорим про то, Что важно как наши личные дела, Так и чтобы присоединялось государство, Большой бизнес, Да, И чтобы мы все вместе в связке все делали. Но все-таки очень часто людям интересно, Что конкретно они могут сделать. И вот хороший пример как раз Сергея и Никиты с их проектом, Где люди просто понимают, Что у нас осталось не так много лет, Когда ещё эта история двигается в какую-то сторону, И они действительно пытаются замедлить климатический кризис. И тайные брезголоты придумывают какие-то невероятные истории. Все-таки я бы называла это учёные-единороги, Потому что по-другому это не скажешь, Когда люди, Два человека сидят у себя на Колыме и действительно пытаются своими только усилиями изменить как-то вообще, Замедлить климатический кризис. Как ты считаешь, Вот конкретно мы, Я, Ты, Наши слушатели, Что мы можем сделать, Что стоит нам вообще делать каждодневно? Я думаю, Что лучше просто выбрать, Насколько там ты готов поучаствовать. Ну, Например, Я, Да, Я примерно выбрал, Мне кажется, Для себя, Что я могу сделать. Я хочу вот показывать фильмы, Снимать и пытаться научиться доносить эту историю до большого количества людей наиболее удобоваримым способом, Которому невозможно придраться, И который будет абсолютно верен, Эмоционален, Доступен и так далее. То есть я пытаюсь найти вот это. Ну, Я думаю, Знаешь, Можно типа начать с малого. Рассказать всем друзьям о том, Что он увидел там, Показать фильмы, Которые он поинтересовался. Посмотреть фильмы, Да, Уделить там два часа своего времени изучению, Показать семье. Раз, Два. Подписать петицию. Ну, Даже петиция, Это большая тоже история. Мы прям недавно публиковали материал. Кому интересно из наших слушателей, Можете прочитать, Почему петиции на самом деле очень важны, И они делают большие изменения. Хотя может казаться, Что это всего лишь просто подпись, Которая мало что, На что влияет. Я, Да, Я согласен. Хотя петицию, Ну просто прям дело двух секунд. И рано или поздно эти там истории дадут туда бизнеса. Я на самом деле думаю, Что у нас огромный уровень невежества такого. Для человека, На самом деле, Для другого человека хочу сказать в том, Что там в его случае не обязательно, Чтобы вот там Путин услышал, Да, Но его может услышать какой-то бизнесмен, Который может там инвестировать в интересный экологический проект, Да. Его может услышать там человек, Которому интересно возобновляемая электроэнергия, Да, Или там зеленая электроэнергия, Типа там например солнечные электростанции, Ветряные электростанции, Вот. То есть вариантов как на самом деле очень много. Можно с разных сторон подходить, И это могут быть ученые, Это могут быть бизнесмены. И человек самое малое, Что может сделать, Это попытаться помочь это невежество преодолеть. Мне импонирует инициатива Fridays for Future, Несмотря на то, Что там есть и палка двух концов, Да, В том, Что эта инициатива очень много хейта за собой повлекла, Но я считаю, Что, Например, Ну то есть перекос в хейт, Безусловно, Всегда бывает, Вот. И самое главное, Что она, Чего она добилась, Это то, Что они обратили внимание на экологическую проблему. Ну или там молодой человек может пойти на климатолога учиться, Вот. Если хочет, Мне кажется, Профессия климатологии, Если раньше климатологи были какие-то дядьки, Которые запускают зонды, Да, И это было, Романтика была скорее в том, Чтобы человек хотел бы оказаться на краю света, Там посреди тундры, То теперь климатолог может быть профессией, Которая спасёт мир. Вот так нам удалось абсолютно удивительно перейти от такой печальной темы и закончить на оптимистичной ноте, Что на самом деле всё в наших руках, И что можно начинать делать хотя бы небольшие дела, Но всё-таки однажды они могут сделать что-то глобальное и изменить наш мир. Саша, Спасибо тебе огромное за интервью, Это было очень интересно. Да, Я был очень рад, Да, Очень рад был поговорить. Да, А я приглашаю всех наших слушателей зайти на канал Bad Planet, Посмотреть этот фильм Колыман, Оставить ваше впечатление в комментариях, А также подписываться на наш подкаст «Куда смотрит Гринпис» на всех платформах. С вами была я, Олеся Викулова, И гость Александр Фёдоров. До свидания. Большое спасибо, До свидания.