Добрый вечер,
Мои дорогие слушатели рубрики «Сказки на ночь»!
Сегодня я вам прочитаю сказку.
Это современная сказка.
Написал её Владимир Каряковцев.
Перед тем,
Как вы начнёте слушать,
Займите удобное для вас положение,
Сделайте несколько вдохов и выдохов.
Можете прикрыть глаза.
Сказка называется «Сказ о гордости и смирении».
Жили-были на свете гордость и смирение.
Гордость проживала в большом роскошном особняке с красивым фасадом и балконами.
Смирение скромно ютилось в маленькой ветхой хижине.
У гордости было множество слуг,
Которые постоянно обхаживали её и несколько раз в день подавали ей к столу самое изысканное кушанье.
Но гордость была вечно всем недовольна.
А кроме того,
Угрюмость и недоверчивость никогда не сходили с её лицам.
Смирение же,
Напротив,
Привыкло всегда довольствоваться самым малым.
Слуг у него никогда не было,
И всю жизнь оно работало само на себя.
И вот наступило в той стране такое время,
Что многие сильно обогатились,
Но ещё больше людей обеднело.
И не было никакой возможности найти работу для самого простого человека.
На дорогах появились разбойники,
Города и деревни захлестнул голод,
Настигла нужда и смирение.
Долго-долго терпело оно,
Но,
Наконец,
Не выдержав,
Пошло наниматься на работу к самой гордости.
Гордость слыла в тех краях баснословно богатой личностью,
И многие от большой нужды пускались в путь,
Чтобы наняться к ней на работу.
Труден был путь для простого смирения.
Много невзгод довелось испытать ему на пути,
Много потерпеть.
Нелёгкая была дорога.
Дождь и снег застигал в пути.
Безжалостно бил в лицо ветер,
Но смирение не сдалось ни на шаг не отступило.
И вот,
В конце концов,
Привела его дорога к большой и высокой ограде.
А была ограда сделана из чистого золота.
Сидела на каждом столбике по золотой птичке,
И каждая из них пела свою золотую песенку.
Загляделось смирение на это великолепие,
Едва не забылось,
А потом тихая робка постучала в ворота.
Но случилось так,
Что на ту пору не было гордости дома.
Она,
Как выяснилось,
Отправилась в тот день за покупками в большой город,
А сейчас задерживалась.
Пришлось смирению присесть недалеко у ворот на травку и дожидаться,
Пока гордость явится.
Только к вечеру вернулась гордость.
С шумом выбралась она из своей кареты,
Сошла на землю,
И тут же увидела,
Что у ворот ее сидит смирение,
Что тебе нужно смирение,
Спросила гордость.
Прежде ты никогда не бывала в гостях у меня.
Прости меня,
Любезная гордость.
Тихо ответила смирение и поднялась с земли,
Нужда вынудила.
Вот и пришло к тебе.
Не найдется ли у тебя какой-нибудь работы для меня,
А то стало тяжело жить,
Немогату порою.
Ах,
Ты у меня работы пришло просить?
Ну что ж,
Работу я тебе дам,
Но ты уж не обессудь.
Времена-то и вправду тяжелые.
Только у меня к тебе одна будет просьба.
Не путайся под ногами.
И с этими словами гордость зашла к себе в дом и затворилась.
Через какое-то время она распорядилась,
Чтобы смирение выделили какую-нибудь комнатку при дворе.
И слуги отвели смирение в самую маленькую захудалую коморку,
Какую только можно было себе представить.
Помещалась в ней одна лишь кровать да стол.
Окон в ней не было,
А потолок был таким низким,
Что даже сидя на стуле надо было наклонить голову.
Но смирение весьма учтиво и покорно приняло это свое новое жилище.
И только вздохнув,
Молча улеглась на узенькую койку и тут же уснула.
Крепок сон у смирения,
Но нет сна совсем у гордости.
Нелегко пережила она встречу со смирением.
Взволновалась она и даже в обиде была на смирение,
Но из гордости своей не показала своих чувств перед ним и трудно ей было сдержаться.
Ходит гордость по комнате своей туда-сюда.
Ни в чем не видит она покоя.
Не выдержала и пошла прямо к смирению.
Не стучать зашла,
Захлопнула за собой дверцу.
«Ах,
И низко у тебя здесь!
» — воскликнула гордость.
«Как ты только будешь жить тут?
И что?
Пока не передумала?
Все так же хочешь пойти ко мне на работу?
А что тут такого?
» — ответила смирение и села на край койки.
«Раз уж судьба такова,
То надо терпеть.
Ничего не поделаешь.
Раз коморка такая,
Значит,
Другой нету.
А на работу,
Конечно,
Пойду.
Мне очень нужна работа».
«Ну хорошо!
» — прошепела сквозь зубы гордость.
«Ты мне вот что скажи,
Смирение,
Почему ты такая забитая,
Неуклюжая?
Не скучно тебе живется?
» «Напротив,
Мне очень весело живется»,
— ответила смирение.
С утра я радуюсь тому,
Что прошла еще одна ночь и настал новый день.
Я улыбаюсь солнышку и птичкам,
Подставляю ладони дождю и ловлю ласковые снежинки.
Меня радует эта жизнь.
Посмотри,
Сколько всего прекрасного вокруг.
Разве тут можно скучать и не радоваться?
«Ничего не понимаю»,
— проговорила гордость и опустилась на стол.
«Радоваться птичкам и солнышку?
Почему?
Ведь солнышко слишком сильно светит,
Его лучи обжигают,
А птицы порою так надоедливо поют,
Что просто не дают мне спать по утрам.
У меня столько всего.
Огромный дворец,
Комнаты,
Галереи.
Есть комнаты для приема гостей,
Для отдыха.
Есть бассейны,
Есть угодья для охоты.
Подожди.
Пожалуйста,
Я тебя перебью».
Смирение вздохнуло,
А затем сказала,
«Знаешь ли ты,
Что такое счастье?
» «Счастье?
У меня много счастья».
И гордость отважности сделала очень умный вид.
«Я же тебе говорю,
Много комнат,
Бассейнов.
Но ты чувствуешь себя счастливой?
В этих комнатах ты чувствуешь себя по-настоящему счастливой?
» Гордость молчала.
Она просто смотрела вниз на самый носок своей белоснежной туфельки.
А в глазах её было что-то похожее на проблеск какой-то живой мысли.
Гордость я или не гордость,
Если позволяю какому-то жалкому смирению так насмехаться надо мной?
Да чего оно в конце концов стоит?
Это же просто пустышка.
Взял,
Положил на ладонь,
Дунул – и нет его.
И мне ли ещё задумываться над тем,
Как поступить?
Мне ли со всеми своими богатствами и красотой смущаться разговоров и нравоучений какого-то там смирения?
Да гордость ли я на самом деле?
Так разговаривала с собой гордость ещё ранним утром.
В эту ночь она совсем не ложилась спать и провела всю ночь в раздумьях и разговорах с самой собой.
Ей бы очень хотелось одного – взять и прислушаться к тому,
О чём так живо и трепетно говорило ей смирение.
Потому что оно говорило правду,
И гордость это чувствовала.
Она понимала,
Что несчастна,
И более того,
Никак не могла принять того настоящего счастья,
О коем же выписала ей смирение.
Она всё понимала,
Но опуститься до того,
Чтобы принять слова смирения,
Она не могла.
Сделать это ей не позволяла властвующая над нею гордость.
И потому она сделала то,
Что может только сделать настоящая гордость минуту своего гнева.
Гордость позвала своих слуг и приказала им выгнать прочь смирение и никогда более уже не пускать его.
Пусть странствует,
Бедствует,
Живёт как хочет,
Но только чтобы ноги его больше не было здесь.
Смирение,
Узнав,
Какая участь уготована ему,
Казалось,
Внешне ничуть не расстроилось.
На лице его было написано такое выражение,
Словно оно ничего другого и не ожидало получить от гордости.
Только когда оно вышло за ворота и большая золочёная ограда осталась у него за спиной,
Маленькая-маленькая слезинка выкатилась и поползла по щеке.
Но смирение тут же смахнуло слезинку рукой,
Оправило одежду и зашагало вдаль по пыльной дороге.
